Воскресенье , 17 января 2021

Главная » Новости Геленджика » «Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…»

«Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…»

3

«Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…»
(А.А.Бестужев-Марлинский)

14 декабря исполняется 190 лет со дня восстания декабристов. Это первое политическое выступление дворян против российской абсолютной монархии было подавлено. Поражение декабристов выявило противоречия между самодержавной властью и дворянской интеллигенцией, замедлило историко-экономический процесс развития России и исключило из активной политической жизни лучшую часть дворянства, что само по себе явилось национальной трагедией: 579 человек были привлечены к следствию, 5 – казнены, 120 – сосланы в Сибирь, около 60 – отправлены на Кавказ…
Кавказ играл особенную роль в истории русского общества. Это было место военной службы многих русских людей, прославивших себя в истории русской культуры. «Богатырями, кованными из чистой стали», — называл декабристов А.И.Герцен.
Наш курорт имеет к декабристам непосредственное отношение. В разное время здесь побывали Н.А.Загорецкий, В.И.Игельстром, Н.И.Лорер, С.И.Кривцов, М.А.Назимов, М.М.Нарышкин, В.С.Норов, А.А.Бестужев-Марлинский, который в 1936 году служил в Геленджикском укреплении.
Имя Александра Бестужева-Марлинского еще при жизни стало легендарным. Образ писателя в солдатской шинели, сражающегося на Кавказе, привлек внимание всей читающей России. В те времена он был популярнее Пушкина. Его повести «Амалат-Бек», «Мулла-Нур» были у всех на устах.
Александр Дюма, путешествуя по Кавказу, проехал по местам пребывания писателя-декабриста, вернувшись во Францию, написал роман по мотивам повести «Амалат-Бек», назвав его «Салтанат».
Бестужев-Марлинский был одним из ярких представителей романтического направления. Приключения, рискованные похождения, дуэли – ведущие мотивы в его ранних повестях. Все запутанные и трагические ситуации всегда имели счастливый конец. На Кавказе декабрист оказался в 1829 году летом. Хотел кровью и храбростью в боях искупить свою вину перед государем и избавиться от солдатчины.
Обстановка на Кавказе и на нашем побережье в то время была такова: осенью 1829 года был подписан Адрианопольский мирный договор; было основано Геленджикское укрепление (1831г.), с которого началось систематическое покорение черкесских племен (высадка 4- тысячного десанта под командованием генерал-майора Берхмана). В 1834 году командующим войсками на Кавказской линии генерал-лейтенантом А.А.Вельяминовым были организованы 4 экспедиции по созданию Геленджикской кордонной линии, которая должна была соединить земли Черноморского казачьего войска с побережьем (в ходе этих экспедиций были основаны три новых укрепления).
Осенью 1834 год Бестужев-Марлинский принял участие в первой экспедиции генерал-лейтенанта Вельяминова: впервые в истории русских войск на Кавказе был совершен переход от Ольгинского укрепления до Геленджикского укрепления шеститысячного отряда, перевалившего через Маркотхский хребет. Это была очень тяжелая экспедиция, которая продолжалась два месяца (туда и обратно), сопровождавшаяся строительством крепости на реке Абин, прокладкой дороги через горы в районе Кабардинки и по Адербиевскому ущелью. В Геленджике Марлинский пробыл несколько дней. Жил в доме коменданта П.П.Чайковского (единственном доме, в окна котором были вставлены стекла). Жена и свояченица коменданта радушно встретили опального писателя, развлекали как могли столь знаменитого гостя.
Отдохнув, он вместе с отрядом отправился обратно. После возвращения Бестужев написал письмо-очерк. «…Ура, мы в Геленджике! Мы штыками проторили дорогу до Черного моря, сквозь неприступные доселе ущелья, через подоблачные хребты, под градом пуль и стрел, и камней, и картечей! Могучее слово Николая набросило нам мост на пропасти, сгладило горы… Вы не сыщите Геленджика на карте, может быть, вы не подозреваете его на белом свете. Эта крепость не более трех лет вышла на черкесский берег…». Далее следует описание этого перехода. Это письмо-очерк писатель подготовил для журнала «Северная пчела» и передал редактору «Московского телеграфа» К.Полевому, поверенному в литературных делах Бестужева-Марлинского, через которого проходили все опусы прозаика-декабриста. В сопроводительном письме он писал Полевому: «Вы прочтите сначала в «Северной пчеле» краткое известие о походе в Геленджик, а потом я напечатаю свой дневник где-нибудь». Очерк, к сожалению, в журнале «Северная пчела» не появился. Впоследствии он был напечатан в журнале «Русский архив», через 40 лет, а дневник стал основой для одной из самых пронзительных его повестей «Он был убит», которая имела большое значение для писателя. Вероятно, это автобиографическая повесть запечатлела реальные события и переживания Марлинского во время похода в Геленджикское укрепление. Этим произведением он предвосхитил свою гибель.
В конце этого же года (1835 г.) Бестужева-Марлинского неожиданно вызвали в штаб Тенгинского полка и объявили о его переводе в Геленджикское укрепление.
В марте 1836 года писатель пребывает из Керчи на пароходе в Геленджикскую крепость. «…Переезд мой из древней Пантикапеи сюда, — писал он из Геленджика Полевому, — был слишком счастлив: ни одной бури, ни одной встречи с черкесскими галерами». Бестужев-Марлинский был зачислен в III-й Черноморский батальон. В это время комендантом Геленджикского укрепления был Ваецкий — человек благородный, который хорошо относился к солдатам. Но при этом жизнь в укреплении была очень тяжелая, почти невыносимая. Смертность среди гарнизона высока, умирали не столько от пуль горцев, сколько от болезней. «Живу в землянке сырой, душной, по крайней мере, не завидую против других: все в подобных же дворцах горюют. Вообще, надобно сказать, что с тех пор, как я на Кавказе, никогда не жил я так скверно. Это настоящая ссылка: ни письма, ни запасов, ни развлечений… На огород идут с конвоем – это летом, вообрази, что зимой… К довершению радостей, кровли крыты землей, и при малейшем дожде в землянках по колено вода» (письмо к родным от 23 апреля 1836 года).
Единственной радостью в его «мерзкой жизни» в Геленджике явилось путешествие в Сухуми на военном фрегате «Бургас» вместе с ученым – натуралистом, ботаником, профессором Одесского лицея Александром Нордманом во второй половине апреля 1836 года. Общение было приятным. Бестужев-Марлинский много знал о Кавказе, делясь знаниями, помогал Нордману в зарисовках видов.
Это путешествие дало определенный заряд бодрости Бестужеву-Марлинскому. Надо заметить, что поколение Бестужева с детских лет тяготело к «героическому». Этому способствовала, видимо, война 1812 года, когда последующие поколения хотели походить на героев Отечественной войны 1812 года. В письме к Полевому Марлинский писал: «Мне кажется, что я рожден лучше чувствовать, нежели говорить, и более действовать, чем думать». Людей подобного склада характера декабрист называл «героями». У него даже была репутация бретера (дуэлянта, современного экстремала), но талант и ум дали ему впоследствии твердость и мужественность характера. Не случайно во всех его произведениях присутствует доблесть, храбрость, борьба против зла.
После пережитых ссылок творчество писателя стало более автобиографичным, достоверным: изучая Кавказ, создает ценную очерковую прозу: о быте, нравах, обычаях горцев. Есть предположение, что именно в Геленджикском укреплении он закончил одну из лучших своих повестей «Мулла-Нур».
Любопытно воспоминание анонимного автора, который посетил Геленджик и землянку Бестужева-Марлинского: «Небольшая, низкая, в два окна, между ними стоял стол, заваленный кипою книг и журналов. На окне вырезаны слова на французском языке «уста клялись, а сердце не согласно». Впоследствии Герцен определил это время: как «удивительное время наружного рабства и внутреннего освобождения». Это была эпоха противоречий. Любая неординарная личность данного периода времени выбивалась из привычных нам схем типа «черное – белое», «хороший – плохой». С одной стороны — любовь и долг перед Отечеством, верность присяге, с другой стороны — понимание, что России нужны перемены, что колониально-захватническая политика Отечества и царя привела к истреблению почти целого народа и многочисленным жертвам. Все эти причины, на мой взгляд, пагубно отражались на прогрессивно мыслящей части русского дворянства на Кавказе. В частности, и на Бестужеве-Марлинском. Пребывание в Геленджикской крепости опального писателя, помимо бытовых тягот и физических недугов, усугублялось душевными противоречиями. С одной стороны, это был человек своего века, круга, воспитанный в почитании государя как помазанника Божьего, но участвовавшего в декабристском восстании и понесшего наказание, с другой стороны – это прогрессивный талантливый писатель, который видит все уродство существующего строя и восстает против него… Но смиренно принимает гнев и наказание государя-императора.
В мае 1836 года Марлинский пишет: «Геленджик меня уходит. Да и можно ли быть здоровым в землянке, где на ногах сапоги плесневеют, где под полом лужа, а кровля решето. У меня род горячки с рвотою. Здесь еще холодно, трав нет, смертность в крепости ужасная, что ни день умирают от 3 до 5 человек. Но духом я не падаю». Лихорадка ослабила его силы, он лежал, не вставая, в один из этих беспросветных дней ему принесли с опозданием на 19 дней журнал «Инвалид», где было напечатано правительственное сообщение: о производстве Бестужева-Марлинского в первый офицерский чин прапорщика. «К счастью, я был истощен лихорадкой, иначе вызванная радость, наверное, бы меня убила, я думал, что у меня лопнет аорта, когда прочел в «Инвалиде» свое имя», — писал он Полевому.
Почувствовав себя лучше, Бестужев-Марлинский отправился в Керчь, чтобы справить себе офицерское обмундирование. Прибыв в Геленджикскую крепость, а затем к месту возведения Александрийского форта (Кабардинка), получил новое назначение.
Надежда оказалась обманчива. Несмотря на настойчивое ходатайство генерал-лейтенанта Вельяминова и присвоение офицерского звания, царь не простил декабриста и определил его следующее место службы в «самых гробовых местах Черноморского побережья»: в V-й Черноморский батальон. Место своей службы Бестужев-Марлинский описывает следующим образом: «Есть на берегу Черного моря, в Абхазии, впадина между огромных гор. Туда не залетает ветер, жар от раскаленных скал нестерпим, и к довершению удовольствий, ручей пересыхает и превращается в зловонную лужу. В этом ущелье построена крепостишка, где лихорадка свирепствует до того, что полтора комплекта в год умирает из гарнизона и остальные не иначе выходят отсюда, как со смертоносными обструкциями или водянкою. Там стоит V-й Черноморский батальон, который не иначе может сообщаться с другими местами как морем и, не имея пяди земли для выгонов, круглый год питается солониной. Одним словом, имя Гагры…, однозначащее со смертным приговором».
В июне 1836 года писатель выехал из Геленджика, а 7 июля 1837 года он погиб в военной экспедиции по взятию мыса Адлер. В повести «Он был убит» есть такие строки: «Когда ж не станет меня… Но кто спросит, кто расскажет про меня? Те, кто могли бы, не захотят, а кто бы желал, не может! Я сирота и в грядущем…». Слава Богу, что в «грядущем» он не остался сиротой… Его имя сохранилось в веках…

Старший научный сотрудник
Геленджикского историко — краеведческого музея Т.А.Небиеридзе

«Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…» Reviewed by on . «Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…» (А.А.Бестужев-Марлинский) 14 декабря исполняется 190 лет со дня восстания декабристов. Это первое политич «Дайте Кавказу мир, и не ищите земного рая на Ефрате…» (А.А.Бестужев-Марлинский) 14 декабря исполняется 190 лет со дня восстания декабристов. Это первое политич Rating: 0

Комментировать

scroll to top