Четверг , 22 октября 2020

Главная » Летопись недели » Книга Александра Аханова о неизвестном Геленджике. Геленджик и его окрестности. Моему отцу, Аханову Ивану Ивановичу, посвящается.

Книга Александра Аханова о неизвестном Геленджике. Геленджик и его окрестности. Моему отцу, Аханову Ивану Ивановичу, посвящается.

К 185-летию Геленджика

3

История четвёртая
РС
А это было уже в Кабардинке, где мы жили после увольнения отца из музея. Помнится, что он болел – сказывались военные годы, ранение, возраст…
Итак, мы жили в этом курортном посёлке в собственном доме с приусадебным участком – а как же иначе? Огурцы, помидоры, цветы, несколько деревьев сливы и алычи. Прямо за оградой протекала не то очень маленькая речка, не то ручей, в котором водились крабы. Небольшие, впрочем, но крабы!
Напротив, через ручей, на небольшой полянке стоял небольшой же домик, и в нём временами жил известный в районе и, пожалуй, в Краснодарском крае тоже, фотограф Понговский. Мне же казалось, что он вовсе не фотограф – с такой-то фамилией, а скорее, Пират, и отдыхает здесь после успешных абордажей.
Вот он, на капитанском мостике с двумя пистолетами за поясом и саблей в руке, кричит притихшей команде уже почти захваченного судна:
«Эй, там, на барке! Я – Понговский! Сдавайтесь, или всех пустим ко дну!»
Летом, в каникулы, все ребята днями пропадали на море. Ах, море! Ласковые волны, берег, где скалистый, где песчаный, а где галечный, отдыхающие, с упоением, до пузырей на коже жарящиеся на временами вовсе не ласковом солнышке! Разумеется, на море всё лето «жил» и я. Ловил бычков и ершей, что в изобилии водились в прибрежных водах, собирал мидий, которые длинными серо-сизыми бородами размещались на скалах, провожал взглядом теплоходы и танкеры, направлявшиеся в Новороссийск, хорошо видимый с крутого берега – словом, жизнь била ключом!

610480811_760x428
И вот однажды (скажите, Читатель, что в жизни начинается не с Однажды?!) ловя бычков как-то вечером, когда заходящее солнце посылало косые лучи в воду бухты, именно поэтому среди зарослей водорослей увидел что-то «этакое». Почему говорю «именно поэтому»? Да потому, что многократно ловя рыбу на этом месте, при обычном свете «сверху» это «этакое» не замечал. Впрочем, «это», продолговатое и на вид тяжёлое, могло быть принесено волнами во время шторма – глубина здесь была небольшая – максимум по грудь, и волны свободно перемещали гальку и песок.
Рыба отошла на второй план, я подошёл к «этому» и вытащил из воды, благо, там глубина была по пояс. Предмет оказался ракетным снарядом то ли от «Катюши», то ли из боекомплекта к какому-либо нашему штурмовику. «РС». Сердце моё подпрыгнуло до макушки: «настоящий!» Да. Снаряд был самый настоящий – в отверстии сопла виднелся заряд для двигателя – четыре толстых шашки из пороха.
«Ура!» Я таких ракет наделаю – все соседские пацаны от зависти сдохнут!

post-53826-0-47982300-1417532578_thumb_760x1013
Взвалил снаряд на плечо и, оглядывая окрестности – нужно ведь сохранить это в тайне! – пошёл домой, пробираясь сквозь кусты держи-дерева и граба. Добрался до дома и тут подумал, что мать непременно увидит снаряд и начнёт скандал. Потому, по дну того самого ручейка, что был за оградой, взяв молоток и большой гвоздь вместо зубила, побрёл далее, за посёлок, на глинище – место, где добывали глину для хозяйственных нужд и где очень любили гулять козы. Ещё это место отчего-то называли здесь болгарским словом «Тырново».
Засел в расщелине и стал раздумывать, как приступить к делу… Но раздумывал недолго – надо мной появилась тень, а вослед за ней – пограничник, видимо, командир, поскольку был с пистолетом, за ним – другой, с автоматом.
– А ну-ка, давай эту штуку сюда! – приказал первый, и я, скорбя по потерянному удовольствию видеть, как взмывают ввысь ракетки, изготовленные мною из «подручного материала», отдал снаряд пограничнику.
Оказалось, что кто-то из соседей увидел-таки, как я тащу ракету, и сообщил на погранзаставу, что находилась в посёлке. Пограничники тут же буквально бегом отправились на «Тырново». На то они и пограничники, чтобы реагировать немедленно…
«Прорабатывали» меня недолго – просто сказали, что я вполне мог бы и подорваться, и хорошо, что всё обошлось. «А увидишь ещё такие штуки – пожалуйста, сообщи нам!».
Мать, когда узнала о событии – только развела руками и ничего не сказала, а отца тогда не было дома…

Начало книги Геленджик и его окрестности

Продолжение здесь Геленджик и его окрестности

Книга Александра Аханова о неизвестном Геленджике. Геленджик и его окрестности. Моему отцу, Аханову Ивану Ивановичу, посвящается. Reviewed by on . История четвёртая РС А это было уже в Кабардинке, где мы жили после увольнения отца из музея. Помнится, что он болел – сказывались военные годы, ранение, возрас История четвёртая РС А это было уже в Кабардинке, где мы жили после увольнения отца из музея. Помнится, что он болел – сказывались военные годы, ранение, возрас Rating: 0

Комментарии (1)

    Комментировать

    scroll to top