Пятница , 21 Июль 2017

Главная » Летопись недели » Происхождение географических названий Большого Геленджика

Происхождение географических названий Большого Геленджика


Автор настоящей статьи на протяжении 12 лет занимается изучением названий разных географических объектов, расположенных на территории города-курорта Геленджик. За это время были проштудированы многочисленные источники, где могла содержаться информация на данную тему: карты, мемуары, исторические документы, материалы архивов, художественная литература, свидетельства местных жителей. Собрано, систематизировано и проанализировано порядка 600 названий, которые когда-либо были зафиксированы на этих землях за 2,5 вековой период (VI в. до н.э.– XXI в. н.э.). Большинство из них имеет русские и малоросские корни. Топонимы адыгского происхождения в этой «копилке» составляют около 20%. Этимология любого топонима, если пытаться «раскопать» его истоки, – сложное занятие. Особенно это относится к сохранившимся до наших дней древним адыгским названиям, о чем и пойдет речь в данной публикации. Поскольку при изложении материала невозможно обойтись без специальной терминологии (в которой присутствуют определенные нюансы), в Справке № 1 прилагается их краткий словарь.

Справка № 1. Краткий словарь используемых терминов.
Адыги, адыгейцы, черкесы. Слово «адыг» означает происхождение человека и объединяет родственные народы адыгейцев, кабардинцев и черкесов, в том числе и их субэтносы. В исторической литературе ХV-ХIХ вв. термин «черкес» («черкесский») часто употреблялся в качестве синонима «адыг» («адыгский»), например: «черкесский аул», «оружие черкесов» и т.п.
Адыыгские языки – название подгруппы языков абхазо-адыгской языковой группы северокавказской языковой семьи. К их числу относится адыгейский язык – язык адыгейцев.
Гидронимы – один из классов топонимов, выделенный для обозначения водных объектов (рек, озёр, морей, заливов, проливов, каналов, водопадов, и т. п.).
Ороним – собственное название любого объекта рельефа земной поверхности – как выпуклого (гора, горный хребет, холм), так и вогнутого (долина, овраг, впадина, ущелье).

Топонимика – наука, изучающая географические названия (топонимы): их происхождение, смысловое значение, развитие, современное состояние, написание и произношение. Топонимия – совокупность географических названий на той или иной территории (стране, области, местности). Этимология – раздел лингвистики изучающий происхождение слов, а также – методика исследований, используемых при выявлении истории проис¬хож¬де¬ния слова и сам результат такого выявления.

Этноним – названия наций, народов, народностей, племён, племенных союзов, родов и т.п.

Понятие «культурно-историческое наследие» обычно воспринимается как некий «набор» особо значимых объектов и явлений, представляющих большую историческую, художественную, эстетическую и научную ценность, как для ныне живущих людей, так и грядущих для поколений. Однако при перечислении всех этих объектов и явлений из «обоймы», часто выпадает один «патрон», и имя его «географическое название». Казалось бы: что в нем (названии) «особо значимого»? Всего лишь некий термин, фиксирующий место на поверхности Земли. Но это не так. Топоним – это исторический след на карте, у которого есть собственная биография, языковое происхождение и смысловое значение. За его лаконичной формой, зачастую скрывается целый пласт исторических и культурных событий, национальных обычаев и традиций, и даже личных судеб.

Как пишет о географических названиях известный специалист в области топонимики Э. М. Мурзаев, «ни повсеместно и всегда сопровождают наше мышление с раннего детства. Все на земле имеет свой адрес, и этот адрес начинается с места рождения человека. Родное село, улица, на которой он живет, город, страна – все имеет свои имена». Иногда только одно упоминание какого-либо географического названия пробуждает у нас яркие воспоминания, вызывает те или иные эмоции. Научная дисциплина топонимика знает множество примеров появления несуразных географических названий. Об одном из них рассказывает Пасхалов А.П. в книге «Удивительная этимология». Юкатан – полуостров в Центральной Америке, отделяющий Мексиканский залив от Карибского моря. Когда в 1517 г. испанские конкистадоры во главе с Ф. Э. Кордобой подошли к его берегу, их корабли были окружены индейскими пирогами. «Что это за земля?» – спросил туземцев на испанском капитан. В ответ индейцы задали по-своему встречный вопрос: «Что вы говорите?» А звучало это так: «Юкатан?». И «прилипла» к данной территории на всю оставшуюся жизнь, как памятник некомпетентности, эта отметина, типа: «Что ты такое несёшь, бледнолицый?». Подобные курьезы имели место в прошлом и на территории нынешнего города-курорта. Происходят они и в наше время.

На сегодняшний день издано множество топонимических словарей, выпущено брошюр и статей, где в той или иной степени затронута данная тема. Однако в ряде этих публикаций информация о многих объектах территории Большого Геленджика либо отсутствует, либо преподносится тенденциозно. В особенности это касается топонимов с адыгской основой. Подтверждение вышесказанному легко обнаружить, совершив виртуальное путешествие от с. Тешебс до г. Геленджика с «остановками» в нескольких примечательных пунктах: гора Гебеус, мыс Чуговкопас, гора и мыс Идокопас, гора Плоская (Ацугебгу).

Ковешников В.Н. в «Очерках по топонимике Кубани», пишет: «Бигиус – тюркское название, означающее «Перевернутый», а Гебиус — греческое название вершины, означающее «Каменные братья». Этот вариант затем « перекочевывает» в сборник «Топонимика Геленджика и его окрестностей: горные вершины», изданный для широкого круга читателей юношеской кафедрой ЦГБ им Короленко. В книге «Топонимы Российского Черноморья» Ворошилова В.И., сделав робкую попытку найти адыгские корни в наименовании мыса Чуговкопас, заключает, что «названия мысам давались русскими морскими картографами по наиболее известным названиям ближайших населенных мест». Тот же автор по поводу мыса Идокопас, ссылаясь на разные источники, выстраивает, по его мнению, логическую цепочку: Идокопас (Индокопас) – Индюк (гора) – Хиндукушх – Индийский Кавказ (современный Гиндукуш) – Синдика, т.е. территория Таманского полуострова, где в античное время проживали синды – предки(?) адыгов, которые якобы вышли из Индии.

В интернете, где черпают информацию для своих рефератов, конкурсных и курсовых работ школьники и студенты, по теме местной топонимии чего только не найдешь! Грешат этим и местные писатели-краеведы. В книге одного из них, исходя из его эзотерических воззрений название «Маркотх» (чья высшая отметка – гора Плоская), увязывается с Мареной, богиней Зимы и Смерти в славянской мифологии. Другой автор упорно приписывает многим местным топонимам тюркское происхождение. По его мнению: – Гебеус (Гюйябуз) в переводе означает «обледеневшая», «словно лед»; – Чуговкопас (по разным публикациям Гюйа Корфез или Чинаркорфез) – «Река будто залив» или «Буковая бухта», соответственно; – Идокопас (Иондиккорфез) – «Отвесный», «Крутой», «Перед бухтой»; – Атсесбохо (аул и прилегающий к нему район у подножья нынешней горы Плоская), искаженное Атешбёджеги – «Светлячковый». При этом, автор по его словам «выражая свое несогласие с устоявшимися стереотипами географических… предлагает свою версию их исторических корней». Апеллируя тем, что «ни письменности, ни карт и лоций берега и других атрибутов развитой государственности прибрежные народности не имели на протяжении веков», он приходит к выводу: «Османская империя использовала свою топонимику, на своем языке (на протяжении более 300 лет), что и отражают дошедший до нас старые турецкие топонимы.

После их (осман) ухода и прихода Российской империи осталось и дошло до наших дней большое количество топонимов и гидронимов турецкого происхождения, многие из которых были сильно искажены и претерпели изменения в соответствии с русской и адыгейской (черкесской) фонетикой. Бедные турки-османы не знали, что их слова и вообще половина языка – это испорченные и трансформированные из адыгских языков слова. Вот вам и уровень познания краеведов побережья Черного моря! Что же, пусть каждый интересующийся топонимикой и её историческими корнями останется в добром здравии и при своем мнении». Следуя совету, «остаюсь при своем мнении» относительно истинных «корней» перечисленных выше и многих других топонимов, имеющих адыгское происхождение. Обоснование этого, далеко не только моего мнения необходимо не для того, чтобы реабилитировать «уровень познания краеведов побережья Черного моря», а с целью отстоять истину!

Приведенные примеры показывают, что имеют место случаи, когда первенство в присвоении географических названий в нашем регионе отдается представителям разных народов и игнорируется причастность к этому коренных жителей. Факт, что именно прото-адыго-абхазские племена населяли территорию Северо-Западного Кавказа (в том числе и нынешнего Большого Геленджика) с самой глубокой древности, сегодня мало у кого вызывает сомнение. Это, в частности, убедительно обосновал в своей монографии «Дольмены Западного Кавказа» В.И. Марковин, сравнивая ареал распространения этих памятников с районами проживания современных адыгов. Названия племен, обитавших на Черноморское побережье Кавказа, известны со времен античности и средневековья.

Они же (этнонимы) являлись основой первых дошедших до нас географических названий тех местностей, где проживали соответствующие племена. Например, как считают исследователи, от торетов (одно из меотских племен) происходило название древнегреческого Торика. Кроме греков, «наследили» на территории нынешнего города-курорта и другие народы: кочевники разных мастей, византийцы, генуэзцы, турки. «Повадились» они сюда еще до Рождества Христова и, сменяя друг дружку, строили свои города-полисы, фактории и крепости, подминали под себя некоторые племена, увозили в свои гаремы красоток-горянок, оставили артефакты, ставшие теперь экспонатами музея.

Однако, и это следует особо подчеркнуть, свидетельств тотального завоевания этой местности чужеземцами (в том числе и турками), как и смены здесь коренного населения до второй половины XIX в., современная наука не знает. Безусловно, за тысячелетия происходило много разных изменений, например, в названиях племен, в мировоззрении людей. Имело место взаимное влияние культур разных народностей, что нашло свое отражение и в топонимии региона. Зачастую «пришельцы» присваивали каким-то объектам (чаще в прибрежной зоне) свои названия или переиначивали на свой лад и для собственного потребления топонимы горцев. Некоторые из них в такой, искаженной, форме увидели свет благодаря различным публикациям (карты-лоции, исторические документы, мемуары и др.) и даже вошли во всеобщее обращение.

Но это никак не означает, что, живя здесь на протяжении тысячелетий, горцы ждали того момента, когда сюда нагрянут какие-нибудь турки и назначат им («от фонаря») термины для обозначения разных географических объектов. У них была своя топонимия и, нравится это кому-то или нет, именно ее следует считать исходной для данного региона. Собственно адыгские топонимы нашей местности, очевидно, стали активно появляться на российских картах и в литературе лишь с XIX в. Это было обусловлено окончанием в 1829 г. очередной русско-турецкой войны и строительством Черноморской береговой линии, одним из первых укреплений которой являлось Геленджикское. Местные названия чаще доставались нам, к сожалению, «не напрямую» (письменности у адыгов не было*), а через посредство вторых-третьих лиц, как правило, иностранного происхождения. Русским в связи с войной доступ на эти земли (за исключением трех укреплений) был практически закрыт. По окончании войны в 1864 г., адыги были выселены, преемственность поколений прервалась, и сегодня мы имеем то, что имеем.

Справка № 2.
В книге Г.Ф.Турчанинова «Открытие и дешифровка древнейшей письменности Кавказа», автор доказывает, что в период с середины III тысячелетия до н.э. по IV-V вв. н.э. на землях, простирающихся от Черного моря (на юге) – до нынешнего Майкопа (на севере), проживали племена так называемой ашуйской цивилизации. Это территория, где наряду с другими, обитали прото-адыгские племена. Реалиями ее были майкопская и дольменная (а у соседей — куроаракская и колхидская) культуры. Ашуйское письмо в Библе явилось в дальнейшем основой к созданию финикийского письма.

Собственно же адыгейская письменность действительно была создана в 1918 г. (алфавит на базе арабской графики). В 1927 г. письменность переведена на латиницу, а с 1938 г. — на русскую графическую основу. В основу литературного языка положен темиргоевский диалект.
Иногда современные авторы, обосновывая свои (часто надуманные) взгляды на темы, связанные с историей и культурой народов Кавказа, в качестве одного из доводов приводят отсутствие письменности. При этом забывают о традициях, передаваемых из поколения в поколение, о замечательных памятниках устного народного творчества (например, древнейший Нартский эпос). Все это имеет прямое отношение и к топонимам.

Язык адыгов очень сложный. Его фонетика отличается обилием согласных – 57 (в некоторых диалектах до 66), при 7 гласных. Поэтому иностранцы имели серьезные проблемы в общении с горцами. Вот что пишет об этом Э. Спенсер в книге «Путешествие в Черкесию» (1839 г.): «Переводя с этого языка, почти невозможно выразить любую точную идею звуками европейскими. Не то, чтобы это было единственная трудность, т.к. каждое из племен говорит на различных диалектах черкесского; хотя я могу произнести несколько фраз.., я нахожу их почти бессмысленными, когда пытаюсь передать мои желания и просьбы людям. Рассказывают анекдот про одного турецкого султана, известного своей любовью к ученым, который послал ученого турка на Кавказ изучать язык жителей и свести его к установленным правилам.

Через некоторое время он вернулся к своему хозяину, потерявшему надежду в успехе своего предприятия, неся с собой сумку с голышами, которую он тряс, говоря, что он может быть лучшей имитации звуков языка, на котором разговаривает этот народ». Ему вторит Дж. Бэлл, к «Дневнике пребывания в Черкесии» (1837-1839 гг.). Приводя в предисловии «объяснения и оправдания орфографической системы, использованной в написании черкесских слов и имен собственных», он пишет: «Были предприняты разные попытки ввести одинаковую систему географической транскрипции», т.е. выразить европейскими буквами те звуки, которыми племена произносят местные названия. Но ни одна из них не увенчалась успехом. Поэтому он «оказался вынужденным собирать звуки из чисто узких источников, и по этой причине подвергаться всякого рода ошибкам, проистекающим, будь то из дефекта произношения говорящего, будь то из дефектов слухового органа того, кто слушает, а также из-за отсутствия постоянства, неизбежно существующего в неписьменных языках».

Были, конечно, у путешественников и помощники-толмачи, но кто они: турецкий капитан шхуны, торговец-армянин или селезский еврей, который, будучи рабом, какое-то время прожил среди горцев и потом на немецком языке в качестве переводчика общался с англичанином или французом, автором сочинения или карты. А позднее результат их совместного «творчества» переводился еще и на русский… Поэтому нет ничего удивительного в том, что первоначальный фономорфологический облик многих местных топонимов искажен. Для анализа топонимического наследия требуется привлечение разного рода источников (документов, мемуарной литературы, старинных карт, словарей), применение лингвистических методов исследования (сравнительный, формантный и др.), и главное — непредвзятый подход. То есть, работая над каждым названием, необходимо поломать голову. В противном случае легко оказаться в плену наивных или надуманных этимологий.

Возможно, это и овеет какой-то географический объект надуманной пеленой романтики, но истинное смысловое значение топонима будет утрачено. Как уже сказано выше, корни большинства непонятных и не всегда благозвучных для наших ушей названий необходимо искать, прежде всего, в языках тех этнических групп, которые здесь жили. А это адыгские племена, в том числе – натухайцы и шапсуги, и еще некоторые субъэтносы (абазины, жанеевцы, цобсины и др.), которые заносило сюда волнами миграций. Адыгские топонимы бывают сложными, состоящими из нескольких слов, объединенных между собой в словосочетания, в соответствии с определенными правилами. Одно и то же слово, в зависимости от синтаксического окружения, может иметь разные значения. Поэтому этимология таких топонимов затруднена. При работе с ними необходимо учитывать важное требование: каждое название должно иметь свой смысл.

Никакой народ не давал имя горе, реке, мысу или населенному пункту просто так, случайным сочетанием звуков. Назва¬ния всегда присваивались с учетом природных или экологических особенностей той или иной местности, а также в честь определенной личности или какого-то события. Часто в них прямо или образно отмечены характерные атрибуты того или иного объекта.
Для подтверждения этого предлагается повторно совершить экскурс по известному маршруту с остановками в тех же пунктах..
Гебеус (Бигиус) – так на картах обозначена гора (735,4 м) на восточном участке территории Большого Геленджика, к северо-востоку от села Тешебс.
Гора Бигиус (Плоская) на военно-топографическая карте Кавказского края (после 1894 г.) и та же гора, но уже Гебеус на современной топографической карте.

На «Военно-топографической пятиверстной карте Кавказского края» вершина подписана как «Бигiусъ (Плоская)», а на «Карте Кубанской области» 1902 г., составленной Иваненковым, она уже просто «Плоская». Первое появление «Гебеус» удалось обнаружить лишь на послевоенных картах, и это дает основание полагать, что данный вариант представляет собой более позднее видоизменение ранее существовавшего названия. Очевидно, исходный топоним имел адыгское происхождение, поэтому для определения его этимологии, следует отталкиваться от наиболее древнего обозначения «Бигиус». Его первый компонент (биги), скорее всего, представляет собой искаженное адыгейское бгы [бги], которое в топонимике часто употребляется в значениях: «холм», «хребет», «возвышение», «гора».

Идентификация второго элемента (ус) еще более затруднена. Если отождествить его с псы – «вода», то (бгы+ псы) – Бгыпс [Бгипс] окажется созвучным с Бигиус, но словосочетание гора+вода будет приобретать значения типа «Водяная гора», «Горная река» или «Водопад» (в смысле: «вода с кручи»), что подходит для гидронимов. А мы имеем дело с оронимом. В адыгейской топонимии есть примеры, когда в сложных географических названиях на первом месте стоит слово бгы, например: Бгыплъы [Бгипли] – «Красный бугор». В этом случае второе слово (часто прилагательное) обычно обозначает некий признак, характерный для данного объекта. Он, по всей видимости, и указан на дореволюционных картах. – «Плоская». В адыгейском языке слово «плоский» звучит как шыго [шиго]. На этом основании считается, что изначально гора могла иметь называние Бгышиго [Бгишиго] – «Плоская гора» или «Плоскогорье». Буква «с» в окончании названии «Бигиус» (учитывая, что вариант псы отвергнут) – искаженное шъхьэ – «верх», «голова» или «выступ».

Обобщая эти рассуждения, получаем исходный вариант названия горы Бгышигошхе [Бгишигошхе], что в переводе на русский означает «Вершина плоскогорья». Непривычно для наших ушей? Но если взглянуть на современную карту, становится понятым, что этот вариант действительно отражает индивидуальную особенность вершины, «доминирующей в данном регионе». Своей оронимической особенностью гора Гебеус «поделилась» с некогда находившимся к югу от нее хутором «Плоский Бжид» и одноименным урочищем. С южного склона горы берет начало небольшая речка Тешебс. В ее верхнем течении расположен каскад водопадов; в туристской среде их часто называют «Гебеусскими» или «Бигиусскими».

Чуговкопас и Идокопас — название двух мысов, ограничивающих Пшадскую бухту, а Идокопас – еще и горы (362,2 м), расположенной рядом с одноименным мысом. Этимологию этих названий необходимо изучать параллельно, т.к. в них содержатся одни и те же словосочетания.

Мыс Idokopas на карте Мальмана (1846 г.), мыс Idokopass и мыс Tschugowkopass на карте Флемминга, гора Идокопаж на «Военно-топографической карте Кавказского края» (после 1894 г.).
Гора, мыс Идокопас и мыс Чуговкопас на современной топографической карте.
Мыс Itokopaskhe (Итокопасхе) впервые упоминается Т. Мариньи в 1818 г.; а наиболее древней (из обнаруженных) картой, где было зафиксировано это название (Idokopas – «Идокопас»), являлась «Карта Кавказа» 1846 г. авторства Мальмана. Название же горы (в варианте «Идукопажъ») впервые отмечено на «Военно-топографической карте Кавказского края». Есть и другие варианты воспроизведения этого топонима. Например, Дж. Бэлл в «Дневнике пребывания в Черкесии» (1837 г.) именует мыс Иилдуком. Он пишет: «Достигли маленькой долины под названием Беши. Мыс под тем же именем, что ее ограничивает на западе, имеет значительный выступ и образует вместе с Иилдуком (это тоже огромный мыс) на северо-западе две выступающие вперед головы широкого песчаного залива Пшат».

Эта запись представляет интерес для определения исходного значения не только названия данного мыса, но и второго «под тем же именем», судя по его местоположению – Чуговкопас (Tschugowkopass на «Карте Кавказа» 1855 г., авторства Флемминга). Оба топонима имеют адыгские корни и сложную морфологическую структуру. У них есть общий элемент копас (копасхе), который, по-видимому, отображает особенность рельефного очертания соответствующих объектов. Его можно представить в виде къо+ пэ+шъхьэ, где къо – «долина», пэ – «начало» («конец»), шъхьэ – «верх», «голова» или «выступ»». т.е. «выступ, с которого начинается (оканчивается) долина». Это соответствует определению мыса, как «участка суши, клином выдающегося в водоем».

Топонимы (Идокопас и Чуговкопас) существенно отличаются своей первой составляющей, а это означает, что именно она должна содержать в себе признак, характеризующий индивидуальную особенность каждого из них. Таким признаком для них является местоположение относительно долины р. Пшада. Идокопас находится по правому ее борту, а Чуговкопас – по левому. В адыгейском языке ижь означает «правая сторона», а сэмэгу – «левая». Фонетически (как и во многих других случаях) они разнятся с соответствующими им Идо- и Чугов-, к которым мы давно привыкли, но это находит свое объяснение неточностью восприятия языковых тонкостей адыгов авторами публикаций (Дж. Бэлл вместо «Идокопас» — «Иилдук»).

Еще одно подтверждение правильности сделанных предположений находим у Э. Спенсера. Совершая на шхуне переход из Турции в Пшаду, он дает краткое описание маршрута, из которого важно следующее: «Бухта Пшад защищена двумя мысами… Вследствие борозды скал, которые начинаются от мыса Цуогху…». Сравнив «Цуогху» с сэмзгу («левый»), получаем фонетическое сходство, а в сочетании со словом «мыс» – то, к чему пришли выше: «Левый мыс», т.е. Чуговкопас, что также вытекает и из маршрута движения судна. Таким образом, этимология Идокопас (Ижьыкъопэшъхьэ) и Чуговкопас (Сэмэгукъопэшъхьэ) попросту означает «Правый мыс» и «Левый мыс», соответственно. Топоним «Идокопас» по отношению к горе, вероятно, является вторичной номинацией. Он возник в результате переноса на данный объект названия расположенного рядом мыса. И здесь есть свое логическое объяснение: именно название мыса имело значение для мореходства, а первыми картами с очертаниями Черноморского побережья были лоции. А дали им эти названия именно местные жители, с позиции которых мысы были «левым» и «правым», а не какие-то пришлые мореходы, «обозвавшие» бы их с точностью – до «наоборот».

Ацугебгу – вершина в системе Маркхотского хребта в районе Геленджика. Она обозначена нескольких дореволюционных картах. На плане Геленджика, приложенном к карте Иваненкова (1902 г.) указано: «высшая точка окружающих бухту гор есть Ацугебгу – 357 сажень над уровнем моря». Местоположение этой вершины и ее высота (в пересчете на метры около 760 м) позволяют сделать вывод, что Ацугебгу – древнее адыгское название г. Плоская (762,4 м) на современных картах, которая является высшей отметкой Маркхотского хребта.
Район и аул Атсесбохо на карте Монперэ (1833 г.), р. Ацузивгу на карте Люлье (1857 г.), г. Ацугебгу на «Военно-топографическая карте Кавказского края» (после 1894 г..) и г. Плоская на современной топографической карте.

Черкесский аул Атсесбохо упоминается Фредериком Дюбуа де Монперэ в «Путешествие вокруг Кавказа» (1833 г.) и обозначен на его карте, как и местность вокруг него (склон горы) с тем же наименованием. На британской «Карте Черкесии и Российских территорий Северной Кубани» (1855 г.) название горы отсутствует, но на северо-западном берегу Геленджикской бухты показан населенный пункт Atseboho. На «Карте Закубанских горских народов», прилагаемой к статье Л. Люлье 1857 г., названия вершины также нет, но указан ручей Ацезивгу, берущий начало на южном склоне Маркхотского хребта и впадающий с северо-запада в Геленджикскую бухту (очевидно, ручей Куприяновой щели). Хан-Гирей называет эту речку — Ацезжибхгу, Перечисленные топонимы созвучны и локализуются в ограниченном районе. На этом основании можно предположить, что они восходят к общему для них адыгскому словосочетанию (подобное часто встречается в местной топонимии). Каждый вариант исходного названия представляет собой сложное слово, состоящее из нескольких элементов.

Наиболее вероятными считаются их следующие значения: — первый (а) – топонимический аффикс, указательное местоимение; — второй (цуг-, тсес-, цез-, цезж) – искаженное воспроизведение шыго — «плоский»; — третий (и) – притяжательный аффикс; — четвертый (-бгу, -бохо, -вгу, бхгу- ) – производные от слова бгу – «гора», «хребет». Исходя из этого, название горы Ацугебгу (А-шыг (о,у)-и-бгу) в переводе с адыгейского могло означать «Плоская гора». как она и называется сегодня. От этого топонима получили свои наименования и река, берущая начало на южном склоне горы, и бывший черкесский аул у ее подножья. Отличия же в названиях от первоначального – Ашыгибгу, объясняется, как и в других случаях, неверным его восприятием и воспроизведением соответствующими авторами. Что касается вышеупомянутых «бедных турок»: возможно, они и переиначивали под себя какие-то местные названия, например, трансформировали неблагозвучное для них Ашыгибгу («Плоская гора») – в фонетически привычное Атешбёджеги («Светлячковая») или Ижьыкъопэшъхьэ («Правый мыс») – в Иондиккорфез («Крутой»). Однако, в древних источниках автору этих строк такие «перевертыши» не встречались. А даже и допустить, что они существовали, то это уже была не исходная, а вторичная номинация. Могли они и гору Гебеус произносить как Гюйябуз со значением «обледеневшая», но только в том случае, если бы совершали сюда свои вояжи не в средние века, а за много тысячелетий до этого – в ледниковый период.

***
Приведенные выше примеры свидетельствуют, что этимология географических названий, имеющих адыгское происхождение, очень (!) непроста. Попробовав себя на данном поприще, автор этих строк пришел к заключению: для того, чтобы заниматься настоящей проблемой серьезно, нужно самому как минимум быть адыгейцем, а в лучшем варианте – приплюсовать к этому лингвистическое и историческое образование. А еще необходимо иметь большое желание.

Кроме последнего, в арсенале у автора больше ничего нет. Поэтому он, оставив для себя русские и малоросские топонимы, возвращает «адыгскую эстафетную палочку» тому, у кого ее принял – геленджичанину, краеведу Тлюстену Борису Гиссовичу, из-под пера которого вышло немало замечательных статей на эту тему. Ее освещение в прессе, к сожалению, иногда воспринимается как призыв к возвращению тем или иным объектам их исторических названий. Не следует сравнивать всех, кто занимается этой проблемой, с героем комедии «Не валяй дурака» сельским активистом Петюней Хорьковым, ратовавшим за переименование села «Красный серп» в «Мендюкино».

Продолжать изучение местной топонимии важно, прежде всего, для того, чтобы избежать тех ошибок, которыми пестрят нынешние, в том числе и даже очень солидные публикации. К уже привычным «ляпам» (типа Адерба – «Стремительная» или Нексис – «Звено цепи»), добавляются новые. Они, превращаясь со временем в нелепые аксиомы, тиражируются в статьях брошюрах и книгах, которыми, как и источниками, пользуются преподаватели, учащиеся, экскурсоводы. Пренебрежительное отношение к своей истории, как мы знаем на примере наших соседей, приводит не только к, на первый взгляд, невинным коллапсам (типа «выкопанного» древними украми Черного моря), но и к куда более серьезным последствиям. Автор считает, что пришло время издать солидный «Историко-географический атлас и топонимический словарь Большого Геленджика», где будет подробно изложена «биография» всех известных объектов, расположенных на его территории. При условии серьезной, а не авральной, как это уже случалось, работы по ее подготовке, такая книга была бы познавательной и полезной не только для жителей города-курорта, но и для его гостей.

Краевед Ю.В. Митрофаненко

Происхождение географических названий Большого Геленджика Reviewed by on . Автор настоящей статьи на протяжении 12 лет занимается изучением названий разных географических объектов, расположенных на территории города-курорта Геленджик. Автор настоящей статьи на протяжении 12 лет занимается изучением названий разных географических объектов, расположенных на территории города-курорта Геленджик. Rating: 0

Комментировать

scroll to top